<



Янис Стибелис 
Пятрас Вишняускас 
Раймондс Мацатс
Игорь Екимов


Янис Стибелис

25 лет. В этом году Янис представляет Латвию на международном конкурсе Евровидение. Учился музыке в Голливуде у того же человека, что и Стиви Уандер. Абсолютно уверен в том, что для того, чтобы понять любимую музыку, нужно учиться ей на ее же родине. Если это соул или джаз, лучшего места, чем Америка вряд ли сыщешь. Имеет собственный проект "Shake and Bake".


Я работаю с Лаймой года три. Нас познакомил Раймонд. С ней легко, потому что она всегда ко мне прислушивается. Даже, если бывает сложно, это всегда интересно. Она потрясающе работоспособный человек. Репетиции иногда длятся по 10-12 часов. Это как в спорте. Я хожу в спортзал три раза в неделю, это помогает быть в форме.

Вообще с ней легко, несмотря ни на что. Она никогда не ограничивает творческую свободу, если я что-то придумываю, она слушает и, как правило, ей это нравится. Вот вчера было трудно ( разговор происходил накануне концертов в ГЦКЗ "Россия"), я чуть не уснул за роялем. Но ничего, сыграли. Музыка - это тоже бизнес, в бизнесе легко не бывает.

Лайма кстати говоря, довольно чуткий человек. Она тонко чувствует изменения на музыкальном рынке. Тут важна специфика российского рынка. Не секрет, что в России к музыке относятся, мягко говоря, иначе, чем на Западе, например. Слушатель здесь не очень любит серьезную или хорошую, по мировым стандартам, музыку. И если Лайма запоет сейчас то, что хорошо бы прослушалось там, здесь ее никто не купит. У Лаймы получается продавать качественный продукт, не особенно идя на поводу у публики. Она чувствует, что нужно, но у нее нет ни одной, пожалуй, проходной песенки. То есть, это все равно хорошая музыка. "Вернисаж" - этот хит как бы из прошлого, но публика любит его и на каждом концерте ждет, так же как она ждет "Латинский квартал" сегодня, через год будет что-то другое.

Лайма, безусловно, является музыкальным авторитетом, она много достигла. То, что она делает, может кому то нравиться, кому то нет,- это вопрос стиля, вкуса, но то, что она профессионал - это бесспорно. При этом она остается простым, доступным человеком. Понятно, что все мы играем какие-то роли. Артист может быть, затем и выходит на сцену, чтобы эту роль сыграть. Порой и мне не очень хочется, но я выхожу, улыбаюсь, делаю то, что от меня требуют, ждут. Таковы законы жанра.

Поэтому Лайма на сцене и Лайма в жизни - это все же разные люди. Много пишут и говорят о ее холодности, сдержанности, - она не такая. Музыканты тоже артисты. У них свои маски, свои капризы. Но чем человек профессиональнее, тем меньше у него амбиций. Не творческих, нет, стать лучше - не вопрос, но не показаться лучше. Мы делаем одно общее дело и надо, чтобы это дело было сделано хорошо, а не каждый из нас выглядел бы отлично. У меня тоже есть свои амбиции, но здесь и сейчас это не имеет значения. Я все же считаю себя профессиональным музыкантом. Пока мы вместе, отношения могут быть разными, но они хорошие, может быть слегка прагматичные, а почему нет? Если бы я подписал контракт с Сони Мюзик, я может быть, ушел, у каждого есть свой кусок жизни, а сейчас:

Лайма - мастер, она хорошо платит, с ней легко, все отлично.


Пятрас Вишняускас

Джазовый саксофонист. В 1980 был признан лучшим саксофонистом СССР. Лауреат Всесоюзного конкурса Артистов эстрады 1983 года. Преподает в Музыкальной Академии Вильнюса, класс саксофона. Сотрудничал с лучшими музыкантами мира. Такими, как Чекасин, Вячеслав Данилин, Карл Бергер, Стив Лейси, Керк Робертсон. Золотое правило - каждый раз играть, как в последний.


Четыре года назад меня пригласили поиграть с Лаймой, до сих пор играю. Она как раз образец фанатизма, в хорошем смысле слова, у нее каждая песня, как последняя. Может быть, поэтому мне с ней хорошо работается. Говорят, она диктатор, но не для меня, пусть попробует (смеется).

Для меня очень важны чисто человеческие мелочи: поздороваться, улыбнуться и прочее, очень важны. Лайма все это знает, умеет, она искренняя, настоящая. В работе это пятьдесят процентов успеха, плюс профессионализм, уникальный тембр голоса, никто так не поет. Я бы сказал, что это единственный в своем роде голос, который мне очень приятен. Может быть, ей нужно больше обращать внимания на коньюктуру. Вот вчера, на концерте я смотрел в зал, там очень много молодых людей, которые не знают "Вернисаж", это уже не их музыка. Мне даже на минутку показалось, что мы в Прибалтике играем, такие они спокойные, слегка прохладные.

Наверное, стоит больше внимания уделить этой публике. Я думаю, что Лайма по большому счету тяготеет к настоящему искусству. То, что она делает - это не дешевое поп-шоу. Она заставляет думать, а зритель не всегда любит и умеет это делать. Вот джаз - это же музыка не для больших залов и стадионов, Лайма тоже. Она не должна нравиться всем, может быть совсем немногим, но эти немногие возможно лучшая часть человечества.

Вообще Вайкуле - опытный молодой исполнитель, поэтому у нее еще все впереди. Она еще не спела свою главную песню. Я уверен, она сама, и может быть, только она сама знает, как и что нужно делать. Но мы все люди, всем приятно, когда хвалят. Хотя, когда меня хвалят, мне так неловко, я не знаю, куда бы делся. И потом, как я уже сказал, музыкант сам знает что хорошо, а что не очень. Он сам себе самый строгий судья. Но концерты, публика - это очень важно конечно. Лучше если эта публика разная.

Мне приходится много ездить. Вот сейчас после концертов с Лаймой я буду играть в Дуйсбурге, потом в Эмиратах, потом в Дели. Разный слушатель это хорошо. Иногда спрашивают, где лучше играть? Лучше всего не играть (смеется). Лучше с удочкой, на тихой речке с другом. Рыбалка для меня лучший отдых. Много музыки - тоже плохо: концерты, занятия в Академии, жена тоже преподает музыку, сын учиться играть на трубе, только дочка еще маленькая, ей восемь лет, - так что музыки хватает.


Раймондс Мацатс

Руководитель оркестра. Не смотря на кажущуюся, паулсовскую мрачность, обаятельный молодой человек, с чувством юмора. Принцип в работе - "Как говорил мой учитель, для всех ты играешь на пять, для меня на четыре".


Я закончил консерваторию по классу виолончели. Мой педагог Марис Виллеруш, в свою очередь являлся учеником Мстислава Растроповича, так что я его музыкальный внук. Увидеться правда не довелось.

Довольно долго работал, и сейчас работаю, с Паулсом. Лайма однажды спросила его, нет ли хорошего музыканта, который мог бы сделать аранжировку и Раймонд Вальдемарович сказал, есть у меня тут один: - и порекомендовал ей меня. Так мы собственно и познакомились. Мы созвонились и стали работать. Скоро шесть лет. А это много.

С Лаймой сложно. Она очень требовательна. Кроме того, она же работает с балетом и порой она просит сделать что-то, о чем музыкант никогда не задумывается. Никогда не хватает времени сделать все, что нужно - это тоже Лайма. Вообще работать с балетом трудно и очень ответственно. В России сейчас практически все работают под фонограмму. Но не от того, возможно, что не хотят иначе, а потому, что живой концерт гораздо сложнее и дороже. Аранжировщики к этому привыкли. Многие музыканты, особенно среднего класса, благо техника позволяет, - изображают нечто такое, что вроде бы неплохо звучит с кассеты, но в жизни, в реале, так сказать, это невыполнимо. А Лайма работает живые концерты. Не каждый артист может себе это позволить. Это роскошь в наши дни возить с собой оркестр, надо же еще найти хороших музыкантов, а их мало, поверьте. В этой ситуации для музыкантов очень важна самодисциплина, нужно уметь придержать лошадей. Ты мастер - хорошо, но здесь оркестр и важно "мы", а не "я", импровизация здесь практически не возможна. Как в армии, главная задача - победить.

Мы работаем вместе два-три раза в год и потому репетиционный период очень напряженный. Кто-то не выдерживает, уходит, кто-то остается. Я помню, звонит однажды Андрей и говорит: "давай собирайся, едем в Америку, первый концерт в Карнеги Холл". И мы собираемся, два дня репетируем у меня дома, потом - перелет, приезжаем и играем концерт без репетиций. Как можем, так и играем. А ведь Лайма делает не просто концерты, она создает спектакли. Это искусство, оно насыщено деталями. И когда что-то не получается, не достигается конечная цель, конечно же, она сердится, и я ее понимаю.

Лайма - труженик. Она сделала очень много. Понятно, что есть песни, которым уже нет цены. Они как сапог, который ты никогда не сносишь. Тот же "Вернисаж". Как "Лебединое озеро" у Чайковского: оно есть и все, с этим уже никогда, ничего не случится. Но Лайма ни из тех, кто остановится на достигнутом. Я уверен, у артистов такого класса как она, длинная творческая жизнь и будет еще очень много "главных" песен. Не нужно забывать, что Лайма - редкая певица, с уникальным вокалом. У нее редкий голос, в котором ты слышишь что-то французское, что-то блюзовое, такой космополитизм вокальный; у нее диапазон, о котором женщина может только мечтать. Мне очень хочется, чтобы она больше пела, а не танцевала. Пусть танцует балет, а она поет.


Игорь Екимов (ударные)

Ныне владеет сетью спортивных клубов "Body and Soul". Его имя вы можете увидеть на обложке альбомов Лаймы Вайкуле еще 80-х годов. Знает о Лайме все или почти все.


Мы познакомились очень давно. Я работал в ресторане "Латвия", в варьете. Лайма тогда записывала на одной из студий свои первые хиты: "Вернисаж", " Ночной костер", "Еще не вечер". Что-то случилось с ее барабанщиком: то ли он заболел, то ли не справился, и попросили меня помочь, я помог. А после записи, она подошла ко мне. Помню, я сидел в кресле, она поставила ногу на кресло и так круто, как в кино, глядя мне в глаза, тихо спросила: " Хочешь у меня работать?", я ответил: "Хочу". Лайма тогда и сегодня это, конечно, разные люди, как мы все, впрочем. Все меняется. Я не знаю, будет ли это правильно сказать по отношению к женщине, но она сегодня как бы заматерела в этом мире акул шоу-бизнеса. Этот мир очень непростой, нужно иметь крепкий стержень, чтобы в нем комфортно существовать.

Вначале она была такая робкая. Прежде, чем сделать шаг сто раз отмеряла. Сейчас она точно знает что, где, когда и как нужно делать. Она многого достигла, не всего, нет, но многого. Все, что ей нужно сейчас - это сохранить себя, беречь и лелеять вдохновение, чтобы оно ей не изменило, все остальное есть. Частенько взгляд зрителя и музыканта на концерт не совпадают, мы пытались делать программы интереснее с музыкальной и философской точки зрения, но зритель ждет "Вернисаж" и мы не имеем права ему отказать. Поэтому музыканты, как правило, никогда не реализуются до конца, не раскрываются полностью, таковы законы этой профессии, как бы это грустно не звучало.

Музыкант никогда не доволен собой, тем, что он делает, как, с кем он это делает, зачем, наконец. Всегда чего-то не хватает. Наверное, это касается всех людей искусства. В юности кажется, что если музыкант чего-то не делает, значит, не умеет. С возрастом, опытом понимаешь, что это не так. Музыкант должен уметь выполнять поставленную перед ним задачу, и находить в ней изюминку, чтобы ему было интересно это исполнять. Я давно отошел от музыки, сейчас это для меня скорее хобби, я получаю от этого удовольствие. Профессия музыканта какое-то время назад просто умерла, ее не было, сейчас ситуация несколько меняется, люди поняли, что компьютер - это хорошо, он есть не просит, но музыкант, мастер - это совсем другое, потихонечку это "открытие" приживается в умах.

Тот же Пятрас Вишняускас, - он всегда был очень хорошим музыкантом, высший пилотаж, сегодня он играет с лучшими музыкантами мира, он давно лучший, но недавно "звезда". Хорошие времена наступают. Любовь к музыке - это как неизлечимая болезнь, это навсегда. Музыканты все грустные люди, они веселые, когда пьяные.

Лайма тоже грустная. Она настоящая латышка, но это не значит, что она такая аморфная, холодная, у нее в душе могут быть бури, цунами, но она никогда не покажет, виду не подаст. И очень упрямая, она же по гороскопу Овен. Если бы не Андрей * проблем было бы больше, он дипломат. Он должен был бы быть первым секретарем ЦК (улыбается). Он все время пресекает эти бесконечные шуточки между музыкантами по поводу латышей и литовцев, старается пресечь, но это невозможно. Не может быть все время грустно, должно быть весело хотя бы иногда. Андрей самый справедливый человек, которого я знаю. Я помню, на одном из концертов Лайме понадобился синий фонарь, надо, чтобы в этом самом месте вот на этой самой ноте загорался синий фонарь. Перевернули весь зал, все склады, Андрей построил всех осветителей весь техперсонал. Нашли, повесили. Отработали. Красиво? Ну, красиво, но если б этого фонаря не было, заметила бы только Лайма. Но она художник, ей виднее.

  • Главная
  • Биография
  • Альбомы
  • Фото
  • Пресса
  • Сцена